В поисках мечты

Еще одна короткая перебежка и уши встали торчком, улавливая малейшие колебания воздуха. Левое чуть дернулось, повернувшись в сторону подозрительного шума, а нос втянул несколько порций влажного утреннего воздуха. Но зверек снова ничего не обнаружил и в несколько прыжков достиг широкого ручья. Его взгляд скользнул по серебрящейся водной поверхности, в ряби которой отражались обрывки неба и крона старого вяза. Заяц еще раз принюхался и повертел ушами, оценивая обстановку.

Проявлять особую осторожность его вынуждал легкий ветерок, беспечными движениями тревоживший ветви и листья. Не стихающий шелест усложнял поиск возможной опасности, приходилось полагаться все больше на обоняние и весьма неважное зрение.

Русак подался вперед. Передняя лапа осторожно опустилась к струящемуся потоку, и тут же одернулась. Одного прикосновения хватило, чтобы под шерстью пробежал предательский холодок — вода оказалось ледяной.

Но вовсе не встретившаяся на пути преграда стала причиной беспокойства зверька — он не узнавал местность и боялся, что выбрал не правильное направление. Однако заветная цель стоила продолжения поисков, тем более как вернуться в знакомую часть леса русак всё равно не знал.

Вскоре нашлась удобная переправа – несколько выстроенных в ряд выступающих над водой округлых камней.

Оттолкнувшись от бережка мускулистыми задними лапами, заяц проворно прыгнул на первый и, не желая надолго оставаться в столь уязвимом положении, сходу перескочил на следующий, с намерением продолжить движение без остановки. Но не тут-то было! Неустойчивая, покрытая тонким слоем влажных водорослей опора вынудила русака срочно внести корректировки в первоначальный план.

Скрежеща когтями он всеми силами пытался сохранить ускользающее чувство равновесия. Вот только начавший переворачиваться валун  заставил зайца беспомощно вцепиться в него, прижавшись всем телом, и полностью отдаться во власть сил природы. Казалось, неприятной водной процедуры избежать уже не удастся, но неожиданно подвижный островок суши застыл, словно слившись с каменистым дном.

Лишь короткий хвост кончиком ощутил прикосновение воды, и его владелец, переведя дух, принялся выкарабкиваться, подтягивая заднюю часть туловища. Сгруппировавшись, молодой обитатель здешних лесов завершил начатое.

На берегу он отряхнулся и нервно зажевал первый попавшийся лист. Но трапеза прервалась едва начавшись – русак чуть не подавился, услышав отчетливый хруст ветки. Глаза вытянувшегося столбиком зверька тотчас занялись изучением ближайших кустов и множества разбросанных по земле сучьев, где мог притаиться хищник. Хруст повторился, и в этот раз чуткие уши точно определили направление. Мордочка животного повернулась чуть вправо и задралась вверх, откуда в этот момент падала еще одна небольшая веточка.

Заяц несколько раз моргнул, и стал дышать глубоко и ровно, пытаясь замедлить взбесившийся пульс. Бельчонок же не обращал никакого внимания на лесного собрата и продолжал заниматься своими делами. Русак, пару раз подернув носом проверяя окружающие запахи, вновь опустился на четыре лапы…

Путь его змеился меж деревьев, в обход оврагов и крутых невысоких холмов. Кажущиеся беспорядочными маневры приводили к всё новым уголкам района поисков, но в поле зрения внимательных красновато-коричневых глаз так и не попало ни одного знакомого ориентира. У очередного пригорка русак замер. Наступление полудня отозвалось уколом неприятного чувства досады, и события минувшего дня пронеслись в памяти со стремительностью лисьего хвоста. Как того, который он вчера мельком заметил, мчась прочь по кустам и нехоженым тропам, в попытке  завоевать благосклонность судьбы, прижавшей к границе жизни и смерти. Неужели наградой тому испытанию стала лишь его жизнь – хрупкий цикл питания и отдыха, что легко мог быть прерван любым сколько-нибудь крупным хищником? А маленькой мечте скромного зайца русака суждено остаться лишь мечтой? Нет, он не мог так просто сдаться. Зверек точно знал – он осуществит ее. Во что бы то ни стало!

Наконец, деревья расступились, и впереди показался невиданной ширины луг с произрастающими на нем совершенно одинаковыми безликими стеблями. Стена странных зарослей при каждом дуновении ветра угрожающе шипела трущимися друг о друга колосками. Заяц нервно сглотнул, пытаясь представить какие опасности могут поджидать в столь неприветливом месте.  Но воображение ограничилось образами волков да лис, чьей ужасности в данном случае совершенно не доставало.

И все же, несмотря на трепет, испытываемый перед неизвестностью, зверек едва не подпрыгнул от радости осознав куда его вывела извилистая «дорожка». На стыке леса и поля неподалеку высилось каменное гнездо невероятного, ходящего на двух задних лапах существа, увиденного русаком перед развернувшимися недавно драматическими событиями всего на несколько мгновений. Судя по произраставшим вокруг корнеплодам, животное предпочитало растительную пищу, и вероятно именно поэтому построило жилище здесь.

Но заяц, чьи выводы основывались на единственном непродолжительном наблюдении издалека, не питал излишних иллюзий насчет его безобидности. Не забывая об осторожности, русак направился туда, откуда все начиналось – к разрыхленной полосе земли, около которой накануне нашлись два брошенных удивительных плода, чей сладковатый вкус дурманил сознание, заставляя позабыть обо всех невзгодах. Остальное произраставшее в земле лакомство хозяин территории собрал, по всей видимости, несколькими днями ранее и «халявной добавки» в ближайшем будущем не предвиделось.

Один из той пары плодов — совсем маленький — заяц успел съесть еще вчера. А вот второй… Мелькнувшая рыжая тень смешала все планы. Пришлось схватить добычу и мчаться со всех ног в лес, чтобы самому не стать обедом. Тогда-то и случилась потеря. Но где конкретно это произошло, помутненное от страха сознание, к сожалению, не удосужилось запечатлеть в памяти.

Подходя к роковому месту, русак обратил внимание на кое-что странное – множество белых перьев вокруг. Он уже не решался перемещаться прыжками, предпочтя ползти, прижавшись к земле. Рядом с местом, где зверек обнаружил корнеплоды, виднелась деревянная табличка. Конечно, прочитать надпись было не в силах скромного обитателя леса, так что название вкуснейшей когда-либо испробованной пищи – морковки — так и осталось для него загадкой.

Заяц осторожно приподнялся на задних лапах. Подернувшиеся уши выдали явное беспокойство зверька, тщетно пытавшегося определить направление вчерашнего бегства. Чуть помедлив он вновь опустился, прижал морду к земле и едва не врезаясь носом в рыхлую почву принялся нарезать  вокруг собственного хвоста круги. Странный ритуал продолжался с минуту, до тех пор, пока покачнувшийся мир чуть ли не опрокинул набок ставшее неуклюжим тельце. Увы, соблазнительного аромата учуять не удалось. Тряхнув головой, русак осмотрелся еще раз и почувствовал, как безысходность принялась подтачивать прежде непоколебимую уверенность. В глубине сознания он догадывался – на следующий год, здесь же, ровными рядами взойдут десятки точно таких же великолепных корнеплодов. Вот только суровый лес не считается с мечтами своих детей. Представится ли шанс ему, волей судьбы призванному быть добычей зайцу? Или же он сгинет так и не познав вновь этого восхитительного вкуса?

Теперь к нему, наконец, пришло понимание, насколько призрачны шансы на успех мероприятия. Ведь помимо того, что он не мог выйти на след, даже оказавшись в исходной точке, сохранность лакомства также ничем не гарантировалась – голодных ртов в лесу имелось предостаточно. Коричневые с красным отливом глаза русака потускнели, перестав блестеть подкрепляемой ясной целью прежней волей к жизни, а остальные органы чувств стали работать в пол силы, будто нарочно стремясь оставить без внимания возможную опасность. Не пробудило потерянного инстинкта самосохранения и осознание, куда ведет дорожка из перьев. Небольшая щель в одной из построек хозяина территории приглашала заглянуть темное нутро, бережно хранившее страшную тайну. Русак, словно повинуясь внезапно принесенному ветром аромату, из тех, которые могли понравиться разве что хищникам или падальщикам, безвольно поплелся по белой тропе.

Вскоре появились новые предостережения, упорно проигнорированные впавшим в отчаяние зверьком – то и дело попадающиеся бурые пятна засохшей крови.

Прохладная тень коснулась осунувшейся мордочки, и он шагнул внутрь. Одновременно с расширением привыкающих к темноте зрачков, вырисовывались очертания приютившей множество птичьих тушек обители. Часть из них кто-то стащил в кучу, но одна птица лежала прямо перед русаком, вперив в никуда наполненный ужасом застывший взгляд. Неестественно вывернутую шею украшали следы от вонзившихся зубов. Заяц знал, чьи они, и целеустремленность лисы восхитила его настолько, насколько испугала ее жестокость. В азарте, хищница передушила их всех — беззащитные пернатые послужили лишь игрушками, отдавшими жизни на потеху рыжей бестии.

Запах смерти невыносимо терзал чуткое обоняние, но зверек оставался неподвижным, словно придавленный мрачными сводами помещения.

Затем, внезапно одна из тушек ожила, но не встала и даже не обратила внимания на незваного гостя. Глухим эхом от деревянных стен отразился сдавленный хрип и шуршание о солому судорожно дергающихся лап. Обреченная птица отчаянно боролась за жизнь, но этим лишь продлевала страдания.

Последняя неудавшаяся попытка сделать вдох… Последний удар исчерпавшего все резервы крохотного сердца… И никто в усыпальнице более не смел тревожить застывших в вечном сне птиц. Время замерло. Неожиданно наступившая тишина – совершенная и всеобъемлющая – словно вырвала это место из объятий живого мира. И русак уже было безвольно осел на веющую прохладой подстилку у порога, как в помещение извне вдруг проник омерзительный скрип. Невольно зверек попятился, под шерсткой пробежала волна дрожи. Он не хотел закончить так же, как лежащие вокруг невинные создания. Только не так!

Вывалившись из проема, русак рванул что есть сил к лесу, остервенело отталкиваясь ставшими словно чужими задними лапами. Полог из крон, таивший множество опасностей, сейчас казался той самой соломинкой, способной подарить шанс на спасение. Уже у самых кустов, перед первыми стройными деревцами, мечущийся окутанный ужасом взгляд периферией зацепил силуэт загадочного двуногого существа. Действительно ли оно ограничивало рацион растительной пищей – на этот вопрос не хотелось узнавать ответ проверкой на собственной шкуре и вскоре русак мчался уже среди древесных стволов.

В нос ударил привычный аромат прелой хвои и листьев, а солнечный свет теперь доходил до земли лишь редкими лучиками. То слева, то справа мимо проносились невысокие холмики и неглубокие овраги, ничуть не замедлявшие стремительного бега. Потом попался небольшой ручей преодоленный одним прыжком… И широкая поляна густо заросшая травой… Несмотря на общее истощение, заяц ощутил прилив сил – кое-что из увиденного показалось ему знакомым. За следующим подъемом должно лежать поваленное, переломленное пополам дерево. И точно! Оно именно там, где ожидалось. Теперь русак смотрел не только по направлению движения, но и озирался по сторонам. Сам не понимая как, зверек следовал по пути вчерашнего бегства. Он боялся даже менять темп движения, чтобы не потерять пойманную «волну». И уже вскоре, в поле зрения появилось нечто обладающее сочным ярким цветом и характерной продолговатой формой. Оно лежало у дерева сокрытое наполовину основанием его массивного корня. Глаза видели, но сознание отказывалось верить. Неужели то, что зовется удачей, на этот раз удосужилось посетить пережившего столько горечи зверька?

Ускорившись из последних сил, предвкушая сладость награды за пережитые страдания, он бросился к заветной цели. Наконец, настало время для заключительного прыжка. Не рассчитав силы и едва успев погасить инерцию, прикрывая веки, словно новая счастливая реальность могла без этого оскорбиться и сбежать, заяц  заключил мечту в крепкие объятия. Тяжело дыша, он не смел даже шелохнуться. Тепло исходящее от плода создавало иллюзию, что все это сон, опутавший разум нитями нереальных грез. Русак не стал противиться нахлынувшему порыву необъяснимой нежности. Он самозабвенно потерся мордочкой о «добычу» и… чихнул. Что-то было не так.

Зверек опасливо открыл глаза и сладостный сон вдруг обернулся кошмаром. «Морковка», которую заяц все еще прижимал к себе, отчего-то оскалилась рядами острых хищных зубов. Передние лапы безвольно сползли с недовольной морды поднимающейся на ноги лисы. Охотник и жертва замерли друг напротив друга чуть ли не соприкасаясь носами.

Бежать, или нет? Не имело значения. Шансы на спасение у измотанного зайца напоминали почти неразличимые тени в сумеречное время. Оставалось смириться с необходимостью исполнить предначертанную роль и ждать окончания разыгравшейся трагикомедии. Веки медленно сомкнулись, дыхание успокоилось, и лишь сердце время от времени чуть сбивалось с ритма, когда перед глазами невольно возникали образы его будущего.

Он ждал. И уже желал того, чтобы все случилось как можно скорее. Но, внезапная «пощечина» заставила русака снова взглянуть реальности в лицо… Или точнее в морду – такую рыжую, покрытую шерстью и обладающую устрашающим набором острых зубов.

Лес жестоко обходится со слабыми и неуверенными в себе, порой назначая в качестве платы за промедление  наивысшую цену. Но нахождение мордой к морде с тем, кто видит в тебе завтрак, обед или ужин – в зависимости от времени суток – не могло не поколебать решимости зайца. Только когда рыжая бестия вновь врезала лапой по травоядной челюсти, тот, опомнившись, рванул прочь…

Проводив несчастного злым оскалом, лиса улеглась на прежнем месте. Тяжело вздохнув, она опрокинулась набок и вскоре довольно засопела – тяжесть чрезмерно полного желудка хоть и доставляла некоторые неудобства, но это было лучшее из того что она когда-либо испытывала. На языке все еще чувствовался нежный вкус домашней птицы, с неповторимой мягкостью ее мяса. В другое время она бы с удовольствием съела неосторожного зайца, но сейчас мысли о нем вызывали лишь отвращение…

Русак же об испытываемой хищницей блаженной тяжести в животе не ведал, а потому бежал ровно до тех пор, пока лапы не подкосились от усталости, отправляя бедолагу прямиком в неглубокий овражек. Кувыркнувшись и больно ударившись, он оказался беспомощно лежащим на спине, окруженный некрепкими берегами вымытого во время весеннего таяния снега русла. Уши, чуть подогнувшиеся на неровности почвы, присыпало всяческим мусором, что заставляло их иногда нервно подергиваться. Но опасности зверек уже не чувствовал – по крайней мере пока. И отработавшему за гранью возможного сердцу наконец дозволилось сбавить безумный темп.

В глаза бил чудом прорвавшийся сквозь плотный лесной полог косой луч света. Одаривая хрупкое, но целеустремленное существо теплом, прибегнув к помощи легкого ветерка, он нежно приглаживал растрепанную шерстку, постепенно отодвигая сознание к невидимой границе, отделяющей явь от сна. На этот раз заяц выиграл схватку с пожелавшей развлечься судьбой. И более того, за упорство лес наградил своего сына, позволив осуществить скромную мечту – привел к лежащему рядом сочному плоду. Но об этом зайцу предстояло узнать немного позже…

Оставьте комментарий